В первые годы двадцатого столетия Роберт Грейниер, человек, чьими инструментами были топор и лом, надолго покидал свой дом. Его работа уводила его вглубь лесов и вдоль растущих стальных путей. Он рубил вековые сосны, укладывал тяжелые шпалы, возводил опоры для мостов через холодные реки. Месяцы сливались в сезоны, отмеченные не только сменой погоды, но и медленным, неумолимым преобразованием самой земли вокруг. Он видел, как дикая чаща отступала перед полотном дороги, как менялся пейзаж. Но еще яснее он видел другую цену — ту, что платили за этот прогресс такие же, как он, люди: изнуренные рабочие и приезжие из дальних краев, чьи жизни и силы уходили в эту глину, в этот гравий и сталь.
